Читаем без скачивания Три истории о любви - Елена Васюта

– Есения, а как вы смотрите на то, если я приглашу вас поужинать в ресторан и мы отметим ваше приобретение?

Сенька смутилась. Итоги вчерашнего дня показывали, что отношение к ней Прохорова выходит за рамки схемы начальник – подчиненная. Он стал проявлять к ней заботу, стал обращать внимание на ее внешность. Ей, конечно, нравилось неравнодушие начальника, но к новым любовным отношениям она была не готова.

– Дмитрий Степанович, спасибо за приглашение, но я вам говорила, что ухаживаю за пожилой женщиной, хозяйкой квартиры, где я живу. Я вчера пришла поздно, сегодня мне надо домой пораньше. Вы не обижайтесь. Может, в другой раз?

– Есения, вы мне отказали? – Улыбаясь, уточнил Прохоров.

– Ну да. Отказала. А почему вы улыбаетесь?

– Если честно, мне и голову не приходило, что мне можно отказать!

– И это так вас обрадовало?

– Есения, вы удивительная девушка.

Он довез ее до дома и уехал в свое одиночество.

Сенька рассказала Анне Ивановне, что купила квартиру. По обещаниям застройщиков, через два года можно будет заезжать. Бабуля рада была за свою квартирантку, но и расстроилась:

– Как я жить- то одна буду?

Сенька успокаивала старушку, обещала не забывать.

Покончив с домашними делами, Есения ушла в свою комнату. Ей хотелось тишины и покоя, чувствовалась усталость от переживаний и суматохи дня.

Она легла и включила телевизор. Вскоре поняла, что даже не понимает, о чем речь в передаче, а думает совсем о другом. Она думала о Прохорове. Когда она увидела его в первый раз, он показался ей строгим, нелюдимым человеком, смысл жизни для которого – работа. Короче, сухарь, лишенный чего- либо человеческого. Но, постепенно, она разглядела в нем проявляющиеся черты, которые ей очень нравились. Да и сам Дмитрий Степанович был довольно интересным мужчиной: высокий, стройный, приятной наружности, с очаровательной улыбкой.

Сенька понимала, что надо выбирать: либо продолжать знакомиться с Прохоровым все ближе и ближе. Либо ограничиться отношениями «начальник- подчиненная».

– Я не хочу снова быть любовницей. Мне уже 24 года. Я хочу семью, а мужчины не относятся ко мне серьезно. Не хочу заводить роман с начальником. Пусть это отразится на моей работе, но его любовницей я не буду.– Решила Сенька.

На душе полегчало, когда решение было принято. И она спокойно заснула.

Наступила долгожданная пятница. И, ура!, спала жара. Жить, дышать, работать стало легче.

Прохоров шел в свой кабинет в прекрасном расположении духа. Мысли об Есении все больше овладевали им:

– Она отказалась вчера пойти со мной в ресторан, – он загадочно улыбался, – посмотрим, что она сегодня скажет?

В нем проснулся азарт охотника. Мысленно он расставлял ловушки, в которые Есения должна попасться.

Сенька пришла на работу в прелестном голубом костюме: короткая юбочка и жакет с атласной отделкой по вороту. Все оттенки синего невероятно шли ей, подчеркивая красоту ее глаз. Выглядела Сенька прекрасно.

Приняв вчера решение не заводить с главным близких отношений, она встала пораньше, перемерила все свои наряды, долго крутилась перед зеркалом, стараясь красиво уложить волосы. Нанесла легкий макияж, надела модные туфли и осталась очень довольна собой.

Ее рабочий день начался с мысли:

– Когда Прохоров пригласит меня в кабинет?

Но до обеда ее телефон молчал. После обеденного перерыва Сенька стала удивляться, что он не звонит, после четырех часов – проявлять недовольство:

– Да что он себе позволяет? Почему не звонит?!

Когда рабочий день закончился, она раздумывала: идти домой или задержаться на работе, чтобы этот противный Прохоров, наконец, увидел ее, поразился ее красоте, а она бы ушла домой, не проявляя к нему никаких эмоций. Идти домой все же не хотелось, пятница же! Но и оставаться на работе не было видимых причин. Она чувствовала себя обиженной, маленькой девочкой, которой показали конфетку, а не угостили. Хотелось плакать.

Прохоров зашел к Протасову.

– Проходи, проходи, Дима.– Радушно встретил его директор, – Что за дело у тебя в пятницу?

– Личное, Иван Сергеевич.

– Выкладывай, что случилось?

– Я хочу поговорить о нашей новой сотруднице, Есении.

– А что с ней? Ты говорил, что доволен ее работой, даже оклад добавил.– Недоумевал директор.

– С работой проблем нет, я о другом…

– Ну говори уже!

– Есению ко мне устроили по вашей рекомендации.

– И что?

– Извините, Иван Сергеевич, но я должен у вас спросить: какие вас с Есенией связывают отношения?

– Что за вопрос, Дима?

– Честно вам скажу, я у нее спрашивал, она сказала, что практически с вами не знакома.

– Правильно говорит.

– Почему же вы ее на работу устроили?

– Меня попросил один мой старый друг. Не пойму, к чему ты клонишь?

– Старый друг? А кем он ей приходится?

– Не знаю. Но я его спросил: твоя девочка? Он ответил, к сожалению, не его. Я еще тогда удивился, что этот ловелас не смог обломать девчонку.

– Тогда, Иван Сергеевич, я хочу вас предупредить. Мне эта девочка очень нравится, и я собираюсь ухаживать за ней.

– Флаг тебе в руки!

– А ваш старый друг не будет в обиде?

– Дмитрий Степанович, откуда я знаю? Вот ты мне месяца через два и скажешь, был он в обиде или не был!

Прохоров, довольный разговором с директором, шел по коридору. В это время Есения все- таки решила пойти домой. Уходила она последняя, поэтому закрывать дверь пришлось ей. Ключ никак не хотел поворачиваться, она сосредоточенно колупалась в замке. Сумочка выскользнула и шлепнулась на пол, вывалив все свое содержимое. Есения, глядя на весь этот кошмар, чуть не заплакала. Она не знала, с дверью закончить, или ползать по коридору, собирая свои вещи. Прохоров тихо подошел, повернул ключ в замке двери.

– Давайте теперь собирать это.– Он развел руками, как бы показывая размеры бедствия.

У Сеньки на глазах от расстройства блестели слезы. Она хотела произвести на Прохорова яркое впечатление своей красотой, элегантностью, а вышло все наоборот! Сейчас она будет ползать перед ним на корячках, собирая свои вещи.

– Вот, кошелек упал, – объяснила Прохорову Сенька, сев на корточки.

– Вижу.– Дмитрий Степанович тоже присел, помогая Сеньке запихивать ее добро в сумочку.

На полу по всему коридору, россыпью, валялись: помада, косметичка, из которой, в свою очередь, выпало свое содержимое, зеркальце, связка ключей, какие- то салфеточки в упаковке, бумажные платки, кошелек, маленькая белая кошечка, две расчески – ежик и обычная, блокнотик, ручка шариковая и еще наименований пять. Для чего женщинам необходимы все эти вещи, и каким образом они помещаются в женскую сумочку, не понять ни одному мужчине. Но Прохоров складывал Сенькины принадлежности в сумку молча, без комментариев. Сенька не знала, куда деться от стыда.

– Она сама упала.– Произнесла девушка, имея в виду сумочку.

– Я понял.– Серьезно ответил Прохоров.

– Ключ в замке заело.– Продолжала объяснять Сенька.

– Вероятно.

– Дурацкий замок бракованный.

– Безобразие.

В процессе высокоинтеллектуальной беседы, все было собрано. Дмитрий Степанович, поддерживая Сеньку под руку, помог ей встать.

– Вы в порядке? – Спросил он, заметив, что Есения расстроена.

– Да, спасибо. Вы опять меня спасли.

– Ну уж, спас! Так, помог по мере сил.– Он смотрел на нее и улыбался своей обворожительной улыбкой.

Сенька успокоилась, ничего страшного не произошло!

– Есения, вы прелестно выглядите.

– Очень приятно слышать.

– Я хочу сегодня повторить свое приглашение: пойдемте в ресторан? Поговорим, пообщаемся, поедим, конечно. Проявите милосердие – я еще не обедал. Страшно хочу есть!

Сенька, вспомнив свое решение – не развивать отношений с начальником, не знала, чем ему возразить. Поэтому, согласилась.

Они приехали в ресторан, расположенный неподалеку. Заказали еду. Сенька – немного, Дмитрий Степанович по полной программе, как говорится, первое, второе, третье и компот. Сеньке заказали бутылку красного французского вина, а Прохоров пить не мог – за рулем. Никуда они не спешили: Анну Ивановну предупредили, а его дома никто не ждет.

Разговаривали обо всем: о родителях, вспоминали детство, свои ребячьи шалости, школьную любовь. Было легко и весело.

– Есения, зовите меня Дмитрий, без отчества. Мы ведь не на работе. – Предложил он.

– Хорошо, я попробую.

Он нежно взял ее руку. Ладошка девушки легко уместилась в большой, сильной руке мужчины. Он поцеловал ее пальчики.

В груди у Сеньки все замерло, потом отмерло, потом куда- то ухнуло, может быть перемещалось бы еще долго, если бы Дмитрий не пригласил ее танцевать.

Они вышли на танцпол, он обнял ее, придвинул к себе и, глядя ей в глаза, хрипловатым голосом начал говорить, говорить, говорить…